"ЗАЩИТНИК ИМПЕРАТОРА"

Пётр I - фигура знаменательная и каждому известная. В разных городах нашей страны установлены памятники и открыты музеи российскому императору Петру Великому. Есть много мест и в Воронежской области, где живёт память о царе Петре I.
В 1860 году благодарные жители Воронежа на общественные пожертвования воздвигли памятник великому императору в столице Черноземья, ставшей по велению Петра родиной флота. На пьедестале из местного гранита стоит в Петровском сквере бронзовый Пётр с якорем в руке, окруженный корабельными пушками, наблюдает, как хорошеет город, как щебечут птицы, как журчат по лету прохладные струи фонтана, как спешат за покупками горожане в Петровский пассаж и резвится на белых дорожках юное поколение воронежцев.

Много легенд о Петре Великом хранит Воронежская земля, вот одна из них:

"ЗАЩИТНИК ИМПЕРАТОРА"

Памятник Петру I в Воронеже

Бронзовый Петр указывал на врага. Обугленный тополь, догоревший еще вчера от застрявшей в корнях и разорвавшейся мины, не располагал к веселью. Враг был рядом, и Николай Бачурин чувствовал его не только всеми клеточками тела, а еще каким-то внутренним холодком у сердца. Знал он, что сегодня ему предстоит погибнуть. Не успев переправиться со своими на левый берег по причине дурацкого осколочного ранения в спину, в воронке от бомбы у памятника руками и кинжалом он оборудовал себе место для последнего боя. Подняться на ноги не мог, но мог ползти и держать оружие. Только до своих даже ползком ему не добраться, в плен его не возьмут по причине того, что не мог даже стоять, поэтому решил Николай отстреливаться здесь до последнего патрона, защищая город и честь русского солдата, а еще этого бронзового императора со шпагой.  Взрыв моста, по которому выводили войска и население из города, он услышал как приговор. Но город еще огрызался с левого берега редкими снарядами гаубиц, а где-то на площади у обкома уже рычали вражеские танки, иногда трещали «шмайссеры» еще далеко от Петровского сквера: видно, немцы добивали раненых.

Но у давно чадящего здания ЮВжд напротив было еще неправдоподобно тихо. Вниз по улице Степана Разина давно уже никто не шел к поспешно взорванному Чернавскому мосту, там, где текла река, а Николай представил ее прохладные воды. Облизнул губы. Было жарко и очень хотелось пить. Ему вовсе не хотелось умирать. Но понимал, что это будет его последний бой. Воду во фляжке он берег. И мечтал о тучке, которая этим июльским днем набежала бы сейчас на солнце и хоть немного погасила зной. Но еще более Николаю хотелось влепить пулю хотя бы одному фашисту, пришедшему в страдающий русский город и нарушившему его покой и мирную жизнь. Убить хотя бы одного врага или даже несколько, и тогда они будут квиты с фашистами за этот тополь, за бронзового императора, за любимую сестренку в далеком теперь уже доме, за мать и отца, что остались где-то в мирном времени, о которых Бачурин ничего не знал с начала войны...
Снова заныл проклятый осколок в спине, он прикусил губу и, чтобы отвлечься, стал пересчитывать все приготовленное для боя. А считать было особо нечего. Десяток патронов, выданных сегодня утром старшиной, полная запасная обойма к «мосинской» трехлинейке, да еще обойма в винтовке. А на импровизированном бруствере покоились граната РГД и одна «лимонка», выменянная у знакомого артиллериста еще неделю назад. Да еще штык от «мосинки», да острый кинжал. Но для раненого Бачурина это было уже бесполезное оружие. Пожалуй, долго не продержаться...

Ага, вот и фрицы: три автоматчика показались на той стороне улицы. Они пробирались через битую щебенку осторожно, поминутно озираясь и поводя стволами автоматов в разные стороны, явно трусили. Воронка была глубокая, поэтому Николаю было удобно, не корчась, прицеливаться в главного рыжего «ганса». Вдоль каменной стены с наваленными небольшими кучками от взрывов кирпичами прятаться немцам было практически негде, кроме как упасть и отстреливаться лежа. Жаль, что целиться ему немного мешали блестящие трамвайные рельсы, но вот, поймав «ганса» на мушку, он, как на учебных стрельбах, спокойно нажал на спуск. Винтовка ахнула, и поверженный враг кособоко свалился под здание. «Есть один», — подумал Николай и прицелился во второго.  Этот второй еще не понял, откуда стреляли, и бестолково палил в сторону статуи, хотя сам император, показывая на него рукой, стрелять в «ганса» вроде как бы не мог. Третий кинулся к убитому, что-то громко выкрикивая. Пули отскакивали от памятника, одна из них, срикошетив от угла гранитного постамента, отскочила к Бачурину и, уже неопасная, упала рядом с запасной обоймой, бережно положенной рядом с винтовкой.

Колокольчик Пётр I, автор М.Корнильева

— Вот ты какая, смерть, — покосился на нее Николай, ловя на мушку второго «ганса».
Еще один выстрел, и снова удачный. Но третий автоматчик залег за кучкой щебенки, прикрывшись телами обоих, не высовывался.
«Теперь надо только ждать, — подумал солдат. — Сейчас набегут остальные.

Перестрелку, наверное, услышали немцы с соседней улицы, и теперь они пробирались к месту боя, прячась в руинах зданий. Фрицы гортанно переговаривались с последним оставшимся в живых автоматчиком, и где- то во дворах, уже близко, завозились, остановившись. Николай поднял глаза: черный скелет тополя, сюртук мрачного императора, знойное июльское солнце. Прошуршала куда-то в сторону Петровского спуска первая мина. Николай догадался: фашисты установили миномет. Только чудо могло сейчас спасти Бачурина. С одинаковыми промежутками мины ложились все ближе. Видно, их корректировал тот немец у здания ЮВжд. Николай сжался на дне воронки и чуда уже не ждал. Он только подумал, что благодаря ему, бойцу взвода охраны артбатареи, хоть на двух немцев сегодня меньше стала гитлеровская армия, и жаль, что больше Николай ничего сделать не может. Жутко одолевала жажда, и тогда он достал фляжку, выпил остаток воды и, размахнувшись, зашвырнул ее в сторону оставшегося в живых фашиста. Пустая фляжка резко звякнула о рельсы и раскололась...

Так выглядел памятник в сквере (послевоенное фото)

Мины ложились все ближе, поднимая вверх кучи земли и огня. Качались с каждым взрывом уцелевшие деревья, вздрагивал бронзовый император. И, наконец, до Николаевой воронки «достала» очередная «железная смерть». Осколок попал в висок, солдата засыпало полностью, а отброшенная взрывом винтовка гулко ударилась о постамент и легла рядом с памятником.
Все стихло лишь спустя полчаса беспрерывного минометного обстрела; перепаханный взрывами Петровский сквер курился сизым дымком у ног невозмутимого императора. Николая Бачурина нигде не было видно. Земля надежно спрятала тело солдата, словно укрыв его от врага.
…Перед постаментом бронзового российского самодержца лежала мосинская «трехлинейка» Бачурина, на которую с мистическим ужасом взирал оставшийся в живых немецкий горе-завоеватель.

Останки солдата извлекли в 2006 году при реконструкции сквера и перезахоронили. А рядом с местом находки прикрутили к гранитному обрамлению Петровского сквера латунную табличку, чтобы сохранить память о героическом защитнике города, храбро павшем в июле 1942 года. Вечная тебе слава, русский солдат Николай Бачурин!

Спасибо Елецких В.Л. – автору литературно-художественного издания "Легенды Петровского Сквера" за предоставление материала для написания статьи